ЛитератураПроза

Автор темы
Сергий
Сообщений в теме: 2
Всего сообщений: 207
Зарегистрирован: 15.07.2015
Откуда: Россия
Пол: мужской
Вероисповедание: православное
Проза

Сообщение Сергий » 31 июл 2015, 18:57

Иван Алексеевич Бунин (1870-1953)
Изображение
МИСТРАЛЬ

"Все воды твои и волны твои прошли надо мною".
"Вот ты дал мне дни как пяди, и век мой как ничто пред тобою".
Век мой, Господи, ничто не только пред тобою, но и предо мною самим...

Лежа в черной тьме спальни, среди шума и гула наружи, теряешь представление о времени. Забываясь, думаешь: "Кажется, скоро рассвет..." Но затем опять видишь ту же черную тьму, слышишь, как жадно несется наружи мистраль, и понимаешь, что эта тьма, этот шум и гул еще ночные, полночные. Привычно подняв руку к изголовью, я освещаю спальню, смотрю на часы: час самый мертвый. От света все вокруг стало проще, шум и гул отдалились от дома, и спокойно стоит освещенный куб спальни, беззвучно блестит зеркало против меня, над камином. В зеркало углубленно уходит вторая спальня, что во всем подобна первой, будучи только ниже и меньше ее; там тоже горит свет над старой дубовой кроватью, на которой уже столько лет сплю я в этом старом чужом доме, лежит на приподнятой подушке худое лицо, видны под светом, падающим сверху, темные впадины глаз, виден белеющий лоб, косой ряд в серебристых волосах... Потом я опять поднимаю руку - и опять только гул и тьма, в которой всюду реет что-то как бы светящееся...
"Ты взошел на корабль, совершил плавание, достиг гавани: пора сходить".
Итак, было будто бы время, когда я "всходил на корабль", юный, беспечный, ни о какой гавани не думающий... Где же оно, это время? Вот только моя мысль о нем! "Ничтожна жизнь каждого. Ничтожен каждый край земли... Немного уже осталось тебе. Живи как на горе. Как с горы обозревай земное: сборища, походы, битвы, полевые работы, браки, рождения, смерти..." И я мысленно вижу Прованс, по которому мчится мистраль с дикой жаждой сокрушения всего человеческого, временного, вижу весь этот древний край, сейчас спящий, пустой, со всеми его горами и долинами, с бледнеющими в лихорадочном блеске звезд дорогами - все теми же, что в те легендарные дни, когда мигом правил тот, кто в какой-то "стране Квадов", в часы своего ночного одиночества, писал под лагерным шатром о ничтожестве всех человеческих жизней, стран и веков... В глухих провансальских селениях, первобытно прекрасных в своей дикости, пахнущих как бы пастушеским дымом, въевшимся в камень и глину жилищ и очагов, народ говорит, что мул есть создание вещее, редкое по сокровенности чувств и помыслов, по уму и чуткости ко всему тайному и дивному, чем полон мир, и что до рассвета стоит он в такие ночи в своем темном, холодном, насквозь продуваемом стойле с открытыми глазами, ни на миг не ослабляя слуха и внимания к "работе" мистраля: он, верно, тоже видит, чувствует этот пустой, бесконечный пролет в пространстве тех римских времен, кажущихся мне и моими собственными...
Снова прихожу в себя в той же темноте, но в неожиданном глубоком спокойствии: всюду немота, молчание, бури точно не было. Я встаю, неслышно сбегаю в прихожую, отворяю наружную дверь: свежесть ночного воздуха, терраса и пальмы на ней, сад по уступам внизу - и уже неподвижное в белой звездной россыпи небо... Всюду предрассветное ничто. За домом, над темной лесистой горой, есть уже что-то затаенное, обещающее, чуть светлеющее чем-то прозрачным, уходящим в вогнутую высь. Но нигде еще нет ни единого признака жизни. Округлые, от верхушки во все стороны раскинутые вайи пальм мертво висят черными клешнями. Ниже, над садом подо мной, над его скромно сереющими оливами, черно простираются плоские громады широковетвистых пиний. Впереди, в далекой глубине за ними, чуть различимо сквозь сумрак ночное, печальное лоно долин; еще дальше - сонная, холодная туманность: белесо застыло дыхание моря. К западу тучей означаются в небе хребты Эстереля и Мор. К востоку темнеет горб Антибского мыса. И таинственно и мерно, с промежутками, зорко прядет там, на горбе, белый огонь маяка...
Но вот он вдруг гаснет: небо за мысом стало легкое, тонкое, бледное! И где-то внизу подо мной, на какой-то ферме, кричит первый рассветный петух: еще сквозь сон, несознательно, но уж задирчиво, с напрягающимся хриплым клекотом двух разных голосов...
Еще одно мое утро на земле.

/1944/

Реклама
Аватара пользователя
СергейСт
Супермодератор
Сообщений в теме: 2
Всего сообщений: 417
Зарегистрирован: 05.07.2015
Откуда: Российская глубинка
Пол: мужской
Вероисповедание: православное
Образование: высшее богословское
Детей: 5
Возраст: 46
Проза

Сообщение СергейСт » 31 июл 2015, 20:43

Поразительно. Вторая мировая... Годом ранее, в июне 1943 года человек совсем иного склада, нежели Бунин, командир эскадрильи Люфтваффе Йоханнес Штейнхоф, пилот Мессершмитта и лирик в душе, трогательно переживает природу Сицилии, над которой ему пришлось воевать. Маленький отрывок - для контраста:
Передо мной гора Эриче подняла из тумана голову, подобно дружелюбному привидению. Таким образом, я удержался строго на курсе, несмотря на мое состояние эйфории и беззаботности и ощущение невесомости. В эфир еще раз вышел командный пункт эскадры, слова отдавались громким эхом в моих наушниках: «Внимание! Двухмоторные «мебельные фургоны» миновали Палермо, направляясь к Трапани с эскортом истребителей». Сообщение, однако, казалось, не имеет никакого отношения ко мне, и я продолжал оставаться весьма беспечным.
Аэродром, когда я приземлился, казался абсолютно мертвым. Никакого движения, ни одной души. Около побитых оливковых деревьев между воронками от бомб — торчащие вверх жалкие руины ангаров. Казалось, что я как будто прибыл на Луну или на некую ужасную планету.
Пыль от последнего налета едва осела. Когда я рулил к стоянке штабного звена, моя правая шина взорвалась, вероятно, потому, что я переехал осколок бомбы. Я выключил двигатель и выбрался наружу, отметив при этом, что никому в голову не пришла мысль помочь командиру эскадры выбраться из машины. Барак, или то, что от него осталось, был в сотне метров, и я под палящим солнцем пошел к нему.
Штабной писарь, смотревший на меня, словно я призрак, приветствовал меня и доложил, что ...

Аватара пользователя
СергейСт
Супермодератор
Сообщений в теме: 2
Всего сообщений: 417
Зарегистрирован: 05.07.2015
Откуда: Российская глубинка
Пол: мужской
Вероисповедание: православное
Образование: высшее богословское
Детей: 5
Возраст: 46
Проза

Сообщение СергейСт » 02 авг 2015, 19:29

Упомянутый мною немецкий лётчик был одним из тех, кто мог стать причиной гибели ещё одного прославленного лётчика, писателя, романтика и мыслителя, великого француза Антуана де Сент-Экзюпери. Он пропал во время разведывательного полёта над водами Средиземного моря близ Марселя в июле 1944-го.
Сент-Экзюпери в кабине «Лайтнинга» - 220px-Сент-Экс.jpg
Сент-Экзюпери в кабине «Лайтнинга» - 220px-Сент-Экс.jpg (14.67 КБ) 642 просмотра
И вновь в тему Вам, дорогой друг, - любование природой, едва осязаемое чужое восприятие её. Восприятие гения. "Цитадель".
Пора рассвета сродни редкостному мигу в открытом море: прорвалась завеса туч, и хлынуло солнце. Ты почувствовал вдруг, как близок Господь, и не ведаешь сам — почему, видно, от щедрот расточаемой вокруг благодати (благодать источает и живой колодец, в пустыне колодец всегда подарок, ожидаемый всегда и всегда нежданный), видно, от блаженного предвкушения воды, ощущая его, вы и замерли пока в неподвижности. Ибо стоят неподвижно, скрестив на груди руки, те, что отбросили свои лопаты, они не двигаются. И ты, уперев в бока руки, стоишь неподвижно на холме и смотришь на ту же отдаленную точку на горизонте. Не пустились в путь верблюды с огромными тенями, что выстроились в цепочку на песчаном склоне. Нет еще тех, что несут водопойные желоба, откуда все будут пить, и ты продолжаешь спрашивать: «Чего они там замешкались?» Ничего еще не осуществлено, все только обещано.
И вы живете пока улыбкой. Да, скоро вы насладитесь водой, которая будет для вас удовольствием — любовью. А сейчас люди, пески, верблюды, солнце — одно целое, их слила воедино круглая дыра посреди камней, и если все они разнятся между собой, то не больше, чем разная утварь единого священнодействия, предметы ритуала, слова песнопения

Автор темы
Сергий
Сообщений в теме: 2
Всего сообщений: 207
Зарегистрирован: 15.07.2015
Откуда: Россия
Пол: мужской
Вероисповедание: православное
Проза

Сообщение Сергий » 02 авг 2015, 23:19

...любование природой, едва осязаемое чужое восприятие её.
И как угадал пилот, что гнев источают и камни и снега? Ведь, казалось, ровно ничего не произошло; не было и тени наплывающей бури. Но у него на глазах рождался иной мир, чем-то неуловимо отличавшийся от привычного. С необъяснимой тоской смотрел человек на вершины, выглядевшие так простодушно, на снежные гребни, почти такие же белые, как обычно. Все это медленно оживало – как народ.

Пельрен еще не вступил в борьбу; он крепко стиснул штурвал. Готовилось нечто, чего он не мог понять. Точно зверь перед прыжком, напрягал он мускулы, – но все, что он видел перед собой, было спокойно. Да, спокойно, – но в этом спокойствии таилась странная мощь.

Потом все вдруг заострилось. Гребни и пики стали внезапно острыми; пилот почувствовал, что они, как форштевни, рассекают упругую грудь ветра. Потом ему стало казаться, что они кружатся вокруг него и разворачиваются, готовясь к бою, будто огромные корабли. Затем в воздух поднялась пыль; она летела над снегами и легко, словно парус, колыхалась на ветру. Тогда, пытаясь нащупать путь, на случай если придется отступить, Пельрен посмотрел назад – и содрогнулся: Кордильеры пришли в волнение.

– Теперь мне крышка.

Впереди остроконечная вершина, словно вулкан в миг извержения, выбросила столб снежной лавы. Потом фонтан снега взвился над другим пиком, немного правее. И вот стали вспыхивать все пики; казалось, их зажигает один за другим невидимый факельщик. Закружился первыми водоворотами воздух. И горы вокруг пилота закачались…

/"Ночной полет."Антуан де Сент-Экзюпери/

Andreas
Сообщений в теме: 1
Всего сообщений: 28
Зарегистрирован: 18.10.2016
Пол: мужской
Вероисповедание: православное
Re: Проза

Сообщение Andreas » 13 окт 2017, 10:16

Насколько помню, пилот Люфтваффе сам был почитателем творчества Антуана де Сент-Экзюпери и много лет спустя, узнав, что стал причиной гибели своего любимого писателя, горько сожалел об этом и сказал, что никогда бы не сбил его, если бы знал, кто перед ним в самолете.

Ответить Пред. темаСлед. тема